Главная / Семья / В кругу семьи / Бросил муж. Алименты платит. Давать ли ему детей на выходные?

Бросил муж. Алименты платит. Давать ли ему детей на выходные?


Женщина была активна, деловита. Лицо простоватое, честное, туфли без каблуков, прическа — короткая практичная стрижка.

Детей двое. Мальчик ходит во второй класс, сейчас на продленке, девочка — вот она, пять лет, косички с резиночками, заколки в виде божьих коровок.

— История у нас самая простая, — говорит мать, которую зовут Зиной. — Замуж я шла по любви, все чин чином, и детей мы оба хотели, и чтобы не один, а больше — это тоже сразу обговаривали. Нас у матери четверо, я третья по счету, муж у родителей рос один, но всегда брата или сестру хотел — пусть, дескать, хоть у моих будет.

Свадьбу сыграли, через полгода я забеременела, мы оба радовались как дети. Ждали, готовились. Родился первенец, сын — как хорошо! Мальчик у нас получился не самый спокойный, такая, знаете, егоза с пеленок, и спал первый год плохо, но муж к нему вставал, когда я совсем вырубалась, и пеленку поменять никогда ему не в тягость было, и искупать — тут ничего не скажу.

Да нам и мои родители тогда помогали, и сестра старшая, и даже невестка, брата вторая жена, — у нее тогда самой зачать все никак не получалось (теперь-то уж девочку родила и всё слава богу), она всегда была готова прийти, если надо, поиграть, отпустить нас куда или просто роздыху дать.

На все лето, с мая до октября, мы в Псковскую область уезжали — дом там у нас, еще от прабабушки с прадедушкой; точнее, уже два дома: брат со сватом еще один по соседству прикупили и земли потом, сейчас вот сестра строиться собирается. В общем, всегда есть кому за детьми приглядеть, нос вытереть, молока дать.

И вот где-то на третье лето я и заметила, что он стал меньше туда, к нам с сыном приезжать. То дела у него, то работа, то простудился… Ну, оно далеко, три с половиной часа в одну сторону, да еще пробки, если на машине. Я подумала: устал. Вот приедем домой, сын — в садик, я — на работу, тут все у нас и наладится.

И осталась я с двумя детьми

Приехали. Я на работу вышла. Владик, конечно, начал в садике болеть, но тут старшая папина сестра как раз на пенсию вышла, могла посидеть, пока я с работы приду. А муж… ну вот я прямо чувствовала, что он чужой какой-то стал, жесткий, как доска неструганая… Спрашивала его напрямки: случилось чего? Он отнекивался: ничего, все нормально, устал просто, на работе непонятки…

А потом я Клавой забеременела. Оно случайно, в общем-то, вышло — я ведь уже знала, что что-то не так пошло. И его опять спросила: ну что, будем рожать или как?

Он даже разозлился на меня вроде: конечно рожать, как же иначе! Пока я беременная ходила, вроде и вправду получше стало. А потом у меня случился гипертонический криз, угроза, у ребенка сердце стало сбоить, наркоз, кесарево в семь с половиной месяцев…

Врачам низкий поклон, всех спасли. Клавочку мы потом все вместе выхаживали, я-то после операции сначала слабая совсем была. Все помогали, и муж, Вадим, тоже. Где-то к полугоду она оклемалась, вес набрала, стала как все дети. А когда дочери десять месяцев исполнилось, вот прямо день в день, он и ушел. И я осталась с двумя детьми.

(Что-то меня в этой, последней, фразе сразу заинтересовало, но я тогда не сумела понять и выцепить, что именно.)

— Вадим, уходя, так ничего вам и не объяснил?

— Ой, да говорил он что-то такое, банальное просто до скрежета зубов: кто-то кого-то не понял, он не так представлял себе семейную жизнь, не видит своего места… У меня у одного ребенка зуб режется, второй от нервов демонстративно обкакался, муж насовсем уходит, а тут еще сестра по телефону: что-то у тебя голос какой-то не такой… Давление не скачет? А когда мерила? Померяй сейчас! Может, мы с детьми приедем с твоими посидим, а ты пока развеешься, по магазинам пройдешься?

— Ага, — я в красках представила себе картину семейного разрыва. — А сейчас что же?

— Сейчас он уже благополучно нашел себе какую-то мымру приезжую, и они ребенка родили, мальчика. Полтора года ему где-то.

— Так…

— И вот теперь он хочет, чтобы я ему детей на все выходные туда отдавала.

— Куда?

— Ну, туда… Они ипотеку взяли. В Купчине.

— Вадим хочет забирать Владика и Клаву на выходные в свою новую семью?

— Именно так! — обрадовалась пониманию Зина. — Моих детей, которых он едва не в колыбели бросил, — к евонной мымре!

— А вы?

— А я говорю: обойдешься! Но вы не подумайте, что я вообще против, чтобы с отцом, хоть и с таким даже. Дети его знают, и вообще… пускай. Пускай к нам приходит и играет с ними. Или пусть в парк гулять идут. Или на аттракционы. Но не к мымре с ночевкой!

— А почему? — спросила я. — С мымрой что-то не так?

— Да я-то откуда знаю?! Я ее и не видала никогда! — раздраженно отмахнулась Зина. — Просто не нужно этого никому. Он от своих детей тогда ушел, а теперь ему вдруг захотелось… А потом? Опять надоест — и пошли вон? И как им тогда? Нет, уж пусть дети у нас остаются, а он их навещает. Что, скажете, я не права?

(И опять в ее словах что-то существенное мелькнуло на краю моего поля зрения, но я опять не поймала.)

— Скажу что-нибудь, когда услышу вторую точку зрения. Вадима. Он придет?

— Вот уж не знаю. Да что ему вам говорить-то? Его ж участия тут и не было почти…

— Алименты платит?

— Да. Переводит аккуратно. И подарки детям — всегда. Но разве ж в этом дело?

— Не в этом, — согласилась я. — Жду Вадима.


Я жил как на вокзале

Зинаиду оставила в коридоре. Она явно разозлилась, но я махнула на это рукой. Мне хотелось словить то, недовыловленное прежде.

Вадим — высокий, черноволосый, нервный. Пожалуй, красивый.

— Почему вы ушли от Зины и детей?

— Я от них не уходил.

— ?!

— Вы мне, наверное, не поверите, потому что это слишком уж отдает… не знаю… Островским, что ли… В общем, я сбежал не от Зины с детьми. Я сбежал от клана. Не смог, не потянул, оказался слабаком… здесь все верно.

— Расскажите.

— С моей стороны на свадьбе было два родственника: мама и папа (мои дедушки и бабушки к тому времени, к сожалению, уже все умерли). Со стороны Зины родственников было тридцать восемь. Потом они приходили к нам как к себе домой. Я даже не всех знал по именам. Запросто оставались ночевать. Всегда с подарками или гостинцами для детей, с чем-то вкусным, с бутылкой, с улыбкой, с приветом.

Я очень ждал сына, мы обсуждали совместные роды. Но ее мать сказала: неловко это, чтобы мужик видел, я бы не хотела, чтоб твой отец… В итоге Зина рожала Владика с матерью. Новорожденного сына я видел только по ночам. Днем я работал, а в выходные у нас постоянно толкался какой-то родственный народ…

— Вы не пытались поговорить с женой?

— Пытался неоднократно. Она вроде понимала, говорила: но я же не могу их прогнать! Они нам так помогают… Они и вправду помогали, спору нет, если что нужно, всегда было кого позвать или попросить. Но у меня было ощущение, что я живу не в своем доме, а на вокзале. Никогда не знаешь, кто придет или приедет через час.

У них в деревне все было еще круче. Когда я приезжал, меня даже не пускали к жене и ребенку. Выбегали ее братья (родные и двоюродные), хватали меня под микитки и радостно кричали: баня уже истоплена, скорей, скорей, только тебя и ждали!..

Но это все ерунда. Намного страшнее другое…

— Что же? — с интересом уточнила я. Свои прошлые «подозрения» я уже расшифровала. В первом случае фраза обычно звучит так: «И я осталась одна с двумя детьми». Зина исключила слово «одна». Да она одна и не оставалась.

Во втором случае — обычно «дети остаются со мной», в Зинином варианте — «дети остаются с нами», то есть внутри клана. Наше, кровное, и нечего его куда-то там отдавать. Не столько сама Зина, сколько клан против. Но что же еще больше напугало чуткого и нервного Вадима?

— После того как я поближе познакомился с Зиниными родственниками, я то и дело «терял» свою жену, и это было страшно, мучительно. Не понимаете? Ну вот вроде бы мы наконец одни, разговариваем, решаем что-то только про нас троих. И вдруг с Зининых губ слетает несколько фраз моей тещи. Потом — аргумент ее брата, прямо с его характерными оборотами и даже интонациями. Следующей говорит ее любимая тетка по отцу (в этот момент жена так же поднимала брови и постукивала пальцами).

Иногда мне казалось, что у кого-то из нас шизофрения. «Зина! — кричал я. — Пожалуйста, говори от себя!». Она только пожимала плечами: что за ерунда? Я от себя и говорю.

Она этого не видит. Не понимает. После рождения Клавы она была совсем слаба и просто растворилась во всем этом. Я не мог ее найти, достучаться до нее. Иногда она казалась мне не личностью, женщиной, моей женой, а муравьем в муравейнике. Больше того, мне показалось, что я и сам начинаю исчезать, растворяться. Я трусливо и подло сбежал…

Ира, моя вторая жена, приехала из Перми, там у нее осталась мама. И все. Я понимаю, что это не выглядит достойным.

Но я действительно люблю своих детей. Я хотел бы растить их. Приходить и играть с ними там, у них, — бесполезно: я слишком напряжен и неэффективен, а они смотрят на меня так, как будто я турист в их заповеднике. У нас дома — совсем другое дело, два-три дня в неделю, и я смогу на что-то влиять. Они оба любят играть с братиком…

— Добром Зина (они) вам их не отдаст (не отдадут). Она абсолютно уверена, что все правды в этом деле — на ее стороне. В социальном плане с вами все в порядке, поэтому можно добиться через решение суда и все такое. Если вы готовы…

— Наверное, нет. Я все-таки слабый и я… я их боюсь. Даже от мысли, что они все придут в суд и будут смотреть… брр… Да и для детей, я думаю, все это будет лишь дополнительной нервотрепкой.

— Вы не пойдете в суд.

— Не пойду. Может быть, хоть вы с ней… ну, поговорите, что ли?

— Поговорю, — кивнула я. — Прямо сейчас.

Это передается по наследству?

Прогноз относительно этого разговора у меня был самый неутешительный, и сбылся он в полной мере.

— Не поняла, он что, еще и псих, что ли? — с некоторой тревогой спросила Зина, выслушав нечто о чувствах, которые Вадим испытывал во время их недолгой семейной жизни. — А детям это может передаться?

— Нет, — вздохнула я. — Вадим абсолютно нормален, не беспокойтесь. И да, желание быть отдельными личностями может передаться. Но иногда оно явно возникает и в качестве новообразования, иначе мы бы так родовым строем в свайных поселках и жили…

— Это вы о чем?

— Да в общем-то ни о чем…

Дальше они ушли каждый в свою жизнь. Одно из множества каждодневных несовпадений в этом мире. Но ведь Зина была права: когда-нибудь Владик или Клава вполне могут обнаружить в себе желание стать отдельными. И что случится тогда? Я велела Вадиму на всякий случай быть наготове. Он горячо обещал, но я почему-то ему не очень поверила.

Источник: 7ya.ru

Смотрите также

80338bfdb6f26af9da4ac2952bb51c05

Семейный отдых в Израиле-2017: Тель-Авив и окрестности. Отдых с детьми на море в Израиле

Здравствуй, Тель-Авив! Тель-Авив — город, в котором к началу и концу XX века можно прикоснуться одновременно — постройки начала прошлого века ...

Добавить комментарий